Психотерапевтические опыты в концлагере-3

Я сам постоянно старался сходными средствами (под сходными средствами понимается дневник самонаблюдений) дистанцироваться от всех окружавших нас страданий, объективируя их. Так, я помню, как однажды утром шел из лагеря, не способный больше терпеть голод, холод и боль в ступне, опухшей от водянки, обмороженной и гноящейся. Мое положение казалось мне безнадежным. Затем я представил себя стоящим за кафедрой в большом, красивом, теплом и светлом лекционном зале перед заинтересованной аудиторией. Я читал лекцию на тему: «Групповые психотерапевтические опыты в концентрационном лагере» и говорил обо всем, через что я прошел. Поверьте мне, в тот момент я не мог надеяться, что настанет день, когда мне действительно представится возможность прочесть такую лекцию.

Психотерапевтические опыты в концлагере - 3

И наконец, последнее, что было очень важным, — мы занимались предотвращением самоубийств. Я организовал службу информации, и, когда кто-нибудь выражал суицидальные мысли или проявлял действительное намерение покончить с собой, мне тут же сообщали об этом. Что было делать? Мы должны были пробуждать волю к жизни, к продолжению существования, к тому, чтобы пережить заключение. Но в каждом случае мужество жить или усталость от жизни зависели исключительно оттого, обладал ли человек верой в смысл жизни, своей жизни. Девизом всей проводившейся в концлагере психотерапевтической работы могут служить слова Ницше: «Тот, кто знает, «зачем» живет, преодолеет почти любое «как».

Логотерапией я попытался ввести в психотерапию ту точку зрения, благодаря которой можно увидеть в человеческом бытии то, что я называю волей к смыслу, а не только волю к удовольствию (в смысле фрейдистского «принципа удовольствия») и волю к власти (в смысле адлерианского «стремления к превосходству»). Именно от обращения к этой воле к смыслу зависел результат психотерапии в лагере.

Этот смысл для человека, находящегося в лагере в экстремальном пограничном состоянии, должен был быть безусловным смыслом, включающим в себя не только смысл жизни, но также смысл страдания и смерти. Извините меня, если я перехожу на личное, но, возможно, самым существенным опытом, приобретенным мной в концлагере, было то, что большинство людей могло выразить вопросом: «Переживем ли мы лагерь?»

Вопрос, который часто задавали мне, был такой: «Имеет ли смысл это страдание, эта смерть?» — при этом, если отрицательный ответ на вопрос большинства людей делал бессмысленными страдания, то отрицательный ответ на вопрос, которым осаждали меня, делал бессмысленным само выживание. Жизнь, смысл которой существует или не существует в зависимости от того, выживает кто-то или нет, вовсе не является стоящей жизнью.

Итак, речь шла о безусловном смысле жизни. Мы должны различать между собой два аналога того, что Ясперс называл истиной, — безусловный и обоснованный. Безусловный смысл, который мы должны были открывать людям, сомневающимся в его существовании или отчаявшимся его найти, в любом случае не являлся абстрактным или неясным, — совсем наоборот, это был очень конкретный смысл их жизни.

Это я хотел бы прояснить на одном примере. Однажды в лагере передо мной сидели два человека, оба решились совершить самоубийство. Оба произнесли фразу, которая являлась стереотипной в лагере: «Мне больше нечего ждать от жизни». Для них жизненно важным было переключиться с рассуждений, что они могут ждать от жизни к осознанию того, что жизнь ждет чего-то от них, — жизнь в лице некоего человека или не завершенного дела. Но что, если окажется, что это ожидание не может быть реализовано?

Несомненно, есть ситуации, когда становится очевидным, что человек никогда не вернется к ожидающей его работе, или никогда не увидит определенного человека снова, то есть его больше ничто и никто не может ждать. Но даже в этом случае обнаруживалось, что в сознании каждого конкретного человека незримо присутствовал некто, как Ты в самом интимном диалоге. Для многих это было первым, последним и высшим Ты — Богом. Но кто бы ни занимал такую позицию, важным было спросить: что он ждет от меня? Поэтому самым главным был тот путь, следуя которым человек понял, как страдать, или узнал, как умирать.

Вы можете возразить, что подобные размышления бесполезны. Но в лагере мы познали, что правило «…сперва выживай, потом философствуй об этом» — оказалось недействительным. Действительным оказалось как раз противоположное правило — «сперва философствуй, потом умирай». Это была единственная обоснованная мысль: давать ответ каждому, кто задавал вопрос о высшем смысле, и быть готовым идти прямо вперед и умереть смертью мученика.

Можно рассматривать концлагерь как микрокосмическое отражение человеческого мира в целом. Поэтому будет справедливым задать вопрос: что можно взять из опыта концлагеря для жизни в условиях современного мира. Другими словами, какие психотерапевтические доктрины мы можем вывести из этого опыта, обратив наше внимание прежде всего на то, что я бы назвал «патологией Zeigeist’a». Если попытаться описать эту патологию, то она представляет собой временную, фаталистскую, конформистскую и фанатичную точку зрения на жизнь, которые легко могут возрасти до уровня психической эпидемии.

Соматические эпидемии являются типичными следствиями войны; психические эпидемии являются возможными причинами войны и, следовательно, новых концлагерей. Поэтому разрешите завершить обсуждение применения психотерапии в условиях концлагеря, выразив надежду на то, что психотерапия может сыграть важную роль в предотвращении возникновения концентрационного лагеря или его подобия в будущем.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Комментарии: 6
  1. Алексей
    03/05/2011 в 23:08

    Туманно, не так кристально прозрачно, как другие статьи, но что-то в этом, наверное, есть. Возможно, очень многое. Вероятно, мы могли бы многому научиться у людей, прошедших через это и осознавших все бессмысленность и безнадежность жизни, и все-таки как-то сумевших сохранить себя.
    Но написано сложно, и с первым прочтением я ничего для себя вынести не смог.

  2. Sheril Wolf
    04/05/2011 в 09:09

    Согласна, текст авторский, написан сложно, но не поделиться такой информацией было невозможно, уж больно она впечатляющая. Для меня осталось несколько ключевых моментов — свобода выбора и смысл жизни. Конечно, о «свободе выбора» говорят много, но используют ли свою свободу и как используют — вот в чем вопрос … И, конечно же, очень озадачена понятием «безусловный смысл жизни». В общем, есть над чем думать …

  3. alexus
    26/05/2011 в 14:42

    Я понял, что часто вспоминаю эту статью, и основным моментом для меня является то, что есть люди, которые действительно стоят за других, что бы не происходило

  4. Sheril Wolf
    26/05/2011 в 15:08

    Уверена, что этот основной момент — это только начало понимания, со временем появятся и другие идеи и смыслы, потому что тут глубоко и есть куда копать …

  5. Evgenia
    25/08/2011 в 21:09

    очень интересная статья! насколько человек может быть сильным, ведь может преодолеть не только такие зависимости как курение, алкоголь, наркотики, а и голод, боль, отчаяние… при этом думая не только о себе (а, возможно, и благодаря этому)

  6. Sheril Wolf
    27/08/2011 в 11:32

    Действительно, такая сила духа поражает и вдохновляет! Стараюсь во время принятия решений опираться на его выводы и делать по истине стоящие жизненные выборы … Хотя далеко не всегда получается … Наверное, это практика всей жизни!

Добавить комментарий

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.